Jul. 13th, 2012

bestias: (Default)
1. Лежа можно пересчитывать корешки книг.
Думать: “а возьму-ка я вон ту, зелёненькую!” А потом: “Да не, всё там уже известно, не раз пролистывал, ичто нового в ней я найду?” И затем: “Тогда вон ту, из ряда красненьких, 4-й том”. Но снова: “Да и эта уж читана-перечитана”.
Здесь небольшое отступление от канвы повествования. Книги взяты как один из примеров. Вместо них могло быть что угодно другое. Так же лениво перебираемое в голове. Но я остановился на книгах, для меня самого этот пример наиболее понятен. Смотришь на корешок и понимаешь - вот нет, совершенно, необходимости открывать на той самой странице 36 и прочитывать всё то же самое, что и было на ней год назад. Возможно, это и есть первые звоночки т.н. “зрелости”, когда смотришь спокойненько так на вещи, и одного взгляда достаточно, чтобы живо представить, что будет когда ты эту вещь возьмешь, как начинаешь с ней чем-нибудь заниматься и, что самое главное, знаешь чем все это кончится.
Однако, возвращаясь в голову лирическому герою валяющемуся на скрипучем дачном диванчике (из тех, классических мебелей серии “зачем выбрасывать, на даче пригодится!”) мы читаем в его мыслях некое недовольство этой хренью которую мы условно назвали зрелостью. Лениво поводя глазами туда-сюда, останавливая взгляд то на одном предмете, то на другом, вздыхая и, в итоге, так и не шевельнув даже пальцем. Что в этом хорошего то? Неужто это будет усугубляться? Не об этом мы мечтали, не об этом...
Приходится вставать, брать наугад, так же открывать, и, как невкусное лекарство, начинать. Втягиваться.
Поражаться.

2. Закрывая и возвращая на полку думаешь: “Мы вышли из комнаты, совершив ошибку”. И эта фраза вдруг возникшая - начинает быстро вращаться как тонкое веретено. Сначала незаметно, но потом, приглядевшись, отмечаешь - на неё начинает наматываться почти невесомая нить. Потом веретено еще набирает обороты, а наматываемая паутинка наливается осязаемостью и обретает уже приличную для нити толщину. Попробуем связать из неё носочек.
А он состоит из:
а) Паголенок (длинный такой). Если поставить в ряд комнаты из которых мы вышли получится длиннющая такая коммуналка без коридора. И мы, как бы проходим сквозь нее, где-то с грохотом захлопывая за собой дверь, где-то бережно закрывая. Где-то оставляя открытой, чтобы было легче вернуться, но позже понимая что вернуться невозможно. Первая мысль, когда пробегаешь мысленным взором по анфиладе этих помещений - ошибка, это основное следствие любого движения направленного на покидание. Так змея сбрасывающая кожу совершает, в общем-то ошибку (а вот улитка, несущая один и тот же домик та, пожалуй, в этом контексте безупречно права).
б) Пятка (маленькая, но крепкая). Но ошибка, это приобретение боли. Некой порции частного страдания. Иногда - маленькой, как горошина черного перца, иногда - посерьёзнее, как, допустим, та же притопленная баржа с углём. Желание быть правым, часто ведет к бездействию. “Мы остались в комнате, растим герань, мы совершенно правы”.
в) Стопа и мысок. Но, даже вот это длинное: “Мы остались в комнате...”, - оставшиеся в комнате вряд ли напишут. Правота тут скорее в плохом смысле этого слова: поджимающая губы, душноватая и бесплодная. Написать “не выходи из комнаты не совершай ошибку” может лишь тот, за спиной у которого десять тысяч оставленных помещений, из которых можно построить целый город. И мне кажется проглядывает тут сквозь “не выходи”, изнутри этого “не надо” - просвечивает и поблёскивет “иди”.
Давай уже.
Вперёд.

Ну бред же.

Как то так.

Profile

bestias: (Default)
bestias

January 2013

S M T W T F S
  12345
6 7 89 101112
13141516171819
2021222324 2526
2728293031  

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 22nd, 2017 07:00 am
Powered by Dreamwidth Studios